Неточные совпадения
— Нет, вы не так приняли дело: шипучего мы сами
поставим, — сказал председатель, — это наша
обязанность, наш долг. Вы у нас гость: нам должно угощать. Знаете ли что, господа! Покамест что, а мы вот как сделаем: отправимтесь-ка все, так как есть, к полицеймейстеру; он у нас чудотворец: ему стоит только мигнуть, проходя мимо рыбного ряда или погреба, так мы, знаете ли, так закусим! да при этой оказии и
в вистишку.
Он стал перечислять боевые выступления рабочих
в провинции, факты террора, схватки с черной сотней, взрывы аграрного движения; он говорил обо всем этом, как бы напоминая себе самому, и тихонько постукивал кулаком по столу,
ставя точки. Самгин хотел спросить: к чему приведет все это? Но вдруг с полной ясностью почувствовал, что спросил бы равнодушно, только по
обязанности здравомыслящего человека. Каких-либо иных оснований для этого вопроса он не находил
в себе.
Я намекнул адмиралу о своем желании воротиться. Но он, озабоченный начатыми успешно и неоконченными переговорами и открытием войны, которая должна была
поставить его
в неожиданное положение участника
в ней, думал, что я считал конченным самое дело, приведшее нас
в Японию. Он заметил мне, что не совсем потерял надежду продолжать с Японией переговоры, несмотря на войну, и что, следовательно, и мои
обязанности секретаря нельзя считать конченными.
Многие из «высших» даже лиц и даже из ученейших, мало того, некоторые из вольнодумных даже лиц, приходившие или по любопытству, или по иному поводу, входя
в келью со всеми или получая свидание наедине,
ставили себе
в первейшую
обязанность, все до единого, глубочайшую почтительность и деликатность во все время свидания, тем более что здесь денег не полагалось, а была лишь любовь и милость с одной стороны, а с другой — покаяние и жажда разрешить какой-нибудь трудный вопрос души или трудный момент
в жизни собственного сердца.
Военная служба вообще развращает людей,
ставя поступающих
в нее
в условия совершенной праздности, т. е. отсутствия разумного и полезного труда, и освобождая их от общих человеческих
обязанностей, взамен которых выставляет только условную честь полка, мундира, знамени и, с одной стороны, безграничную власть над другими людьми, а с другой — рабскую покорность высшим себя начальникам.
— А-а! Подпоручик Ромашов. Хорошо вы, должно быть, занимаетесь с людьми. Колени вместе! — гаркнул Шульгович, выкатывая глаза. — Как стоите
в присутствии своего полкового командира? Капитан Слива,
ставлю вам на вид, что ваш субалтерн-офицер не умеет себя держать перед начальством при исполнении служебных
обязанностей… Ты, собачья душа, — повернулся Шульгович к Шарафутдинову, — кто у тебя полковой командир?
Он, чтобы выслужиться перед начальством,
поставил себе
в обязанность прославлять Долгорукова, для чего просто податливым газетам он приказывал писать, что ему надо было, а
в «Русских ведомостях» состоял даже корреспондентом, стараясь заслужить милость этого единственного непокорного издания.
Он будет иметь
в виду начальственные требования и
поставит себе
в обязанность проводить начальственную мысль.
— Из всего, что я перечислил теперь, вероятно, сотой доли не существует
в здешней губернии; но если б и было что-нибудь подобное, так все мы, председательствующие лица,
поставим, конечно, себе
в святую
обязанность истребить и уничтожить это с корнем, — заключил он более ядовитым, чем искренним, тоном и, раскланявшись потом на все стороны, поспешно ушел
в кабинет.
— А я так иначе бы распорядился, — сказал Редедя, — двойные ключи, отряды — это все прекрасно; а я бы по пушечке против каждого дома
поставил.
В случае чего: дворник! выполняй свою
обязанность!
В разговорах своих с великим князем епископ высказывал свои убеждения, сводившиеся к тому, что он послушание государю
ставит своею первою
обязанностью.
Присмотревшись к жизни Лунёва, он взял на себя
обязанности Гаврика —
ставил самовары, убирал магазин и комнату, ходил
в трактир за обедом и всегда мурлыкал себе под нос акафисты.
Многие рассмеялись. Скуратов был, очевидно, из добровольных весельчаков, или, лучше, шутов, которые как будто
ставили себе
в обязанность развеселять своих угрюмых товарищей и, разумеется, ровно ничего, кроме брани, за это не получали. Он принадлежал к особенному и замечательному типу, о котором мне, может быть, еще придется поговорить.
Начальство
ставило его
в пример другим молодым дворянам, которые, служа
в большинстве по принуждению, всячески старались уклоняться от исполнения своих
обязанностей и зачастую нанимали за себя других солдат или унтер-офицеров.
Далее, немало было сестер из аристократических семей, с большими связями. За немногими исключениями, сестры эти являлись истинными бичами тех врачебных учреждений, где они служили. К
обязанностям сестры они были приспособлены очень мало, исполняли только те назначения врачей, какие им было угодно, самих врачей не
ставили ни
в грош и вертели всем учреждением, как хотели. Всю свою деятельность здесь они превращали
в один сплошной, веселый и оригинальный пикник с штабными генералами и офицерами.
Я совершенно предана теперь идее Лизаветы Петровны:"долг любви к душевным страдальцам и страдалицам нельзя
ставить рядом с исполнением своих семейных
обязанностей". С этого меня ничего не собьет теперь; но я человек свободный; меня никто не стесняет
в выборе дела, я не то, что какая-нибудь Елена Семеновна, которая должна была бросить родных, чтобы жить для любви и добра. Володька мне не помеха.
Здесь, конечно, явилась к нему другой его друг — Татьяна Ивановна, и, конечно, Сергей Петрович
поставил себе
в обязанность и ей объявить весьма подробно о всем том, что касалось до женитьбы.
Антон Федотыч разговорился донельзя и, познакомившись на короткую ногу со всеми и рассказав каждому что-нибудь интересное про себя, объявил, что у него на днях будет особенный случай и что он тогда
поставит себе
в непременную
обязанность просить всех господ пожаловать к нему откушать, надеясь угостить их удивительною белорыбицею, купленною чрез одного давнишнего его комиссионера
в самом устье Волги.
Я устроил из лучины нечто вроде пюпитра и, когда — отбив тесто — становился к столу укладывать крендели,
ставил этот пюпитр перед собою, раскладывал на нем книжку и так — читал. Руки мои не могли ни на минуту оторваться от работы, и
обязанность перевертывать страницы лежала на Милове, — он исполнял это благоговейно, каждый раз неестественно напрягаясь и жирно смачивая палец слюною. Он же должен был предупреждать меня пинком ноги
в ногу о выходе хозяина из своей комнаты
в хлебопекарню.
— Это совсем не наша
обязанность, чтобы
поставлять умы для всего света, а наше métier совсем иное, и оно все
в том, чтобы насыпать соли на хвост всем, кто рвется вперед.
Весь следующий день Кузьма Васильевич посвятил служебным
обязанностям; он не выходил из дому даже после обеда — и вплоть до ночи,
в поте лица, строчил и переписывал набело рапорт к начальству, немилосердно путая буквы п и е, всякий раз
ставя после «но» восклицательный знак, а после «впрочем» — точку с запятой.
И Борис, видимо свалив с себя тяжелую
обязанность, сам выйдя из неловкого положения и
поставив в него другого, сделался опять совершенно приятен.